23.09.2013

Севастопольские дневники Николая II

29 января 1915 года на заснеженной Графской пристани собрались практически все жители Севастополя – от высокопоставленных офицеров до городской бедноты. Горожане замерли, и с нетерпением ждали, когда между колонн пристани появится ОН – Император и Самодержец Всероссийский...

 

а также Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь «Новагорода низовския земли?», Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны? Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли? и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая – Николай Второй.

 

 

Он спустился вниз по лестнице, как всегда любезно улыбаясь подданным (это было тяжело выработанной привычкой), и сел на катер, чтобы объезжать корабли. Посетил флагман «Евстафий» и крейсер «Кагул», участвовавшие в бою с немецкими крейсерами, обстреливавшими Севастополь. Команды остальных кораблей он приветствовал с борта своего катера.

«Заехал также в морской госпиталь, где еще находились 4 раненых матроса. Вернулся в поезд к 12? ч. Завтракали высшие морские чины и Григорович. В 3 часа переехал через бухту и поднялся к морским казармам; сделал смотр молодым матросам. Отличный бодрый вид. Затем прошел в помещение школы юнг и к памятнику адмиралу Лазареву, откуда вернулся к катеру. После чая принял адм. Эбергарда и Григоровича. Обедали адмиралы и командиры судов 1-го ранга. Погулял полчаса на пристани. День и вечер были совсем тихие».  Все эти события император каждый день записывал в своем дневнике – четко и последовательно, не пропуская ни малейшей детали. Дневник Николая II вполне мог бы быть похож на строгую энциклопедическую справку о нем самом, если бы не маленькие отступления вроде «чудесного солнечного утра» или «милой Полтавы»…

 

 

«Странно было видеть снег в этих знакомых местах», – записал Николай в дневнике, проезжая устье Альмы. Все окрестности Севастополя были ему действительно хорошо знакомы, и можно с уверенностью сказать, что наш город был одним из любимых городов императора. После 1894 года, когда в Ливадийском дворце скончался его отец Александр III, Николай почти каждый год приезжал в Крым, и каждый раз не хотел делать из этой поездки официального визита. Севастополь, Ялта были для него живыми воспоминаниями о безмятежном прошлом, когда на его плечах еще не лежал груз управления сверхдержавой… Но без официальных церемоний обойтись не удавалось: в каждый приезд император устраивал флоту высочайшие смотры, а в 1909 году в зале Ялтинской мужской гимназии состоялся бал, ставший первым балом для великих княжон. Отчасти инициатором всех этих торжеств была Александра Федоровна, его любимая Аликс: будучи наслышана о Севастополе ещё в Англии, она хотела как можно лучше узнать этот город.

Традиционно они всей семьей посещали Свято-Никольский храм на Братском кладбище. Император любил этот храм, посвященный его покровителю, Николаю Мирликийскому, его каждый раз приглашали в алтарь во время службы, сначала одного, а когда подрос Алексей – то вместе с сыном. Несмотря на то, что царь всегда считался на Руси помазанником божьим, Николаю II священнослужители оказывали почести, как никакому другому русскому императору. С высоты истории это наводит на странные мысли – возможно, они предчувствовали мученическую гибель царской семьи…

 

 

Один подобный мистический случай произошел с Николаем в том же 1915 году. Его кортеж проезжал мимо Георгиевского монастыря, когда вдруг император неожиданно захотел остановиться и посетить святое место. Никто не ожидал приезда государя, и это вызвало немало волнения среди монахов. Как вспоминал граф Д. С. Шереметьев, сопровождавший императорскую семью: «Мы вошли в церковь, и начался молебен. Стройные голоса монахов сразу изменили настроение, словно мы вошли после бури в тихий залив, как говорится в словах молитвы, в тихое пристанище», но далее, по воспоминаниям того же графа, «Вдруг за дверьми храма, весьма небольших размеров, раздался необычный шум, громкие разговоры и странная суматоха – одним словом что-то совершенно не отвечавшее ни серьезности момента, ни обычному чинному распорядку». Оказалось, что со скал, окружающих монастырь, спустились два отшельника, которых ранее никто и никогда не видел. О существовании старцев знали только потому, что еда, оставляемая им на горной тропинке, исчезала. Разумеется, монахи  не могли сообщить им о прибытии императора…

И вот когда Николай, после службы, побеседовав с игуменом, вышел из храма, «Там, где кончалась деревянная лестница, стояли два древних старца. У одного была длинная белая борода, другой был с небольшой бородкой, с худым строгим лицом. Когда Государь поравнялся с ними, они оба молча поклонились ему в землю. Государь, видимо, смутился, но ничего не сказал и, медленно склонив голову, им поклонился». Тогда же Шереметьева поразило спокойствие, с которым держался император. Он попросил игумена выбрать любой участок казенной земли для постройки странноприимного дома (гостиницы для паломников). Но, по стечению обстоятельств, земля до сих пор осталась незастроенной…

 

 

Одно время было принято называть Николая II, и особенно Александру Федоровну, религиозными фанатиками. Они действительно относились очень уважительно к священным местам, в Крыму посетили практически все наиболее известные храмы и монастыри. Автографы царской семьи, почти стертые временем, можно увидеть на мраморной плите в Климентовском пещерном монастыре в Инкермане. Однако для царской, ещё очень набожной России в таком поведении не было ничего удивительного…

В последний раз царская семья побывала в Крыму в 1916 году. Этот приезд выдался особенно светлым и праздничным; на вокзале встречали нарядно одетые дамы и офицеры в парадной форме. Император побывал практически на всех крейсерах, линкорах и миноносцах пяти дивизионов Черноморского флота, стоявших тогда в Севастополе. 25 из них он посетил вместе с сыном Алексеем. После чего император отправился на гидроавиационную станцию, находившуюся в Круглой бухте, и остался весьма доволен тем, что «Всё вновь устроено».

Среди военных кораблей, стоявших на севастопольском рейде, одним из любимых у Николая был линкор «Императрица Мария», лично спущенный им на воду. Нелепая и трагичная гибель этого корабля  потрясла всю Россию (в трюме случайно взорвались пороховые погреба, чтобы потушить пожар пришлось открыть кингстоны – корабль перевернулся килем вверх, не дав возможности спастись экипажу, и ушел ко дну). Адмирал Колчак был на гране умственного помешательства: он замкнулся в себе, ни с кем не разговаривал и ничего не ел. Государю пришлось спасать одного из лучших своих подданных – он послал к Колчаку адмирала Бубнова с посланием, что «никакой вины за ним в гибели «Императрицы Марии» не видит, относится к нему с неизменным благоволением и повелевает ему спокойно продолжать свое командование». Эти, казалось бы, простые, слова подействовали на Колчака ободряюще. Но сама гибель корабля нависла над Российской империей как дурное знамение…

Трагедия с линкором случилась 23 октября 1916 года. Через год и два дня пороховыми бочками взорвется народное движение, Российская империя перевернется вверх дном и стремительно затонет в водовороте событий. 

 

Опубликовано в "Promotion Time" №6 (22) 2007


Default Theme
Layout
Body
Background Colorddd
Text color
Top
Background Color
Text color
Bottom
Bottom Background Image
Background Color
Text color