11.11.2013

Любовь и счастье - век подряд...

История встречи и любви одной севастопольской семьи



Шел 1938 год... Именно в это время в Большой Лепетихе, что на Херсонщине, появился новоиспеченный журналист. Звали его Иваном Игнатьевичем Краснолицким. Он прибыл сюда литсотрудником в районную газету «Коммунистическим шляхом» после окончания Харьковского газетного техникума имени Н. Островского.

О чем мог размышлять молодой специалист, попавший в водоворот редакционной жизни? Конечно же о сюжетах будущих корреспонденций, которые должны были отражать те или иные события, происходящие вокруг него, особенно связанные с молодежью. Именно ей, как никому другому, предстояло решать самые насущные проблемы в строительстве Советской Республики – почти ровесницы Ивана. А поэтому его интересовало все, что было связано с молодыми строителями социализма. И не только их труд, но и отдых. Потому-то он однажды и оказался в Доме культуры имени Горького, где обычно по вечерам собиралась молодежь, чтобы с пользой для себя провести время.

Помимо работы всевозможных спортивных секций и кружков по интересам, в ДК по субботам и воскресеньям проходили танцы. Вот на этих самых танцульках и оказался Иван Краснолицкий после того, как побывал здесь раньше и сумел отразить в своих заметках работу кружков и секций.

Начинающий журналист появился в танцевальном зале, когда веселье молодежи достигло своего пика. А помогал ей в этом духовой оркестр, основу которого составляли самодеятельные музыканты.

Конечно, оркестр пока звучал неслаженно. Но руководитель его, а о нем Иван уже успел рассказать в одной из своих информаций, всячески пытался сгладить прорывающиеся исполнительские ляпы, на которые, впрочем, никто не обращал внимания. Главным для танцующей молодежи являлась музыка: разные там вальсы, фокстроты... И неважно, как она звучала, где фальшивил тромбон или труба и почему барабан порой выбивался из такта...

«Интересно, какой сюжет я вынесу отсюда, – думал Иван, оглядывая танцующих, проявляя при этом особый интерес к женскому полу. Нечего греха таить: сюжет – это так, предлог, чтобы появиться здесь. По-настоящему же мысли его были заняты какой-нибудь любовной интрижкой. Но достойный объект не попадал в поле зрения.

Оркестр безостановочно гремел медью и барабанным «там-там». И не было никакой возможности зацепиться глазом за тот предмет, который теплой волной взбудоражил бы Иванову душу. В конце концов, он отвлекся от танцующего клубка, и теперь его глаза блуждали вдоль стен. А их отирал в основном девичий контингент, скорей всего, не пользующийся спросом у мужского. «А раз так, – подумал журналист, – то пусть хоть одной из них доставлю удовольствие: вон той, которая почему-то отвернулась от танцующей толпы и зачем-то изучала совершенно голую стенку. Два огромных, из белого шелка, банта украшали ее голову. И когда девушка водила туда-сюда этой самой головой, то банты интимно-зазывающе притягивали к себе. Да и фигурка у нее – что надо!.. С этой мыслью юноша двинулся в сторону огромных бантов, напоминающих чем-то белые гроздья сирени.

Он шел и вдруг неожиданно почувствовал какое-то непривычное волнение. И не тепло разливалось у него в груди, как раньше казалось, а прохладный сквознячок переполнял ее.

Неожиданно девушка отвернулась от стенки, и ее огромные голубые глаза буквально сразили напрочь журналиста. На какое-то мгновение он растерялся, укоротил шаг и первое, что пришло на ум, – назвать свое имя.

– Ваня, – с придыханием вырвалось у него, и он привычно протянул руку.

Девушка тут же оценила ситуацию... Молодой человек чувствовал несвойственную газетчику застенчивость, а поэтому выглядел очень искренне. И эта искренность сразу же передалась незнакомке, которая тоже протянула свою руку со словами:

– Маруся...

Пожатие рук было легким и нежным: так показалось Ивану. На самом же деле все выглядело иначе: от прикосновения девичьей руки у юноши перехватило дыхание. Да и сквознячок куда-то испарился, а вместо него разлилась волшебная теплота, которая переполняла чувства.

Но чувства чувствами, а надо было вершить дальнейшие действия: не стоять же столбом перед такой красавицей. Тем более что в любую секунду мог объявиться какой-нибудь соперник и увести ее, увлекая танцульками, –вон в каком неистовстве и раже они проходят.

И тут Ивана будто кто-то дернул за язык:

– Как вы относитесь к танцам? Может, сбацаем?

Девушка мгновенно зарделась и, потупив взор, тихо произнесла:

– Я не танцую... – и с хитринкой продолжила: –    А уж тем более не бацаю...

Теперь и Иван смутился. Правда, покраснеть не покраснел, но слегка переволновался. Да и было отчего, поскольку тоже не очень уж умел выводить всякие там па и шаркать ногами.

– Тогда, это... – помялся он, – может, заглянем в буфет и попьем ситро?

– Нет, – решительно ответила Маруся, – и пить мне не хочется. И потом... Вода размывает мозги. А мне они нужны для учебы.

– И где же вы учитесь? – тут же подхватил нить разговора юноша. – Или секрет?

– Никакого секрета, – улыбнулась девушка, обнаруживая при этом симпатичные ямочки на щеках, от которых у журналиста аж дыхание перехватило. – Я перешла в десятый класс. А после школы буду учительницей. И это решено.

– Поздравляю, – вымолвил Иван. И в голове мелькнула мысль: вот тебе и сюжетец. Интересно, чем же он закончится?.. Пока он размышлял над возникшей дилеммой, в танцульках образовалась пауза, и молодежь ринулась в разные стороны – кто куда.

Юноша сразу же воспользовался образовавшейся неразберихой и предложил девушке покинуть помещение.

Мария, не раздумывая, дала согласие, и вскоре они оказались на берегу Днепра... И потянулась череда дней, недель и даже месяцев их встреч и неразлучных свиданий, без которых жизнь казалась бессмысленной. А предполагаемый Краснолицким сюжетец вылился в бесконечный роман, где главными действующими лицами являлись они, да еще, как в той песне, «были три свидетеля: река голубоглазая, подруженька-березонька и звонкий соловей...».

Думалось, не миновать свадьбы ближайшей осенью. Об этом свидетельствовали все предпосылки: у него –    стабильная и успешная работа в газете, а у нее –    полюбившаяся учеба в Береславской педшколе. Но...

1939 год стал годом испытания для молодой Советской Республики: капиталистическая Финляндия, поддерживаемая европейскими государствами, особенно фашистской Германией, развязала войну с СССР. Иван Краснолицкий был мобилизован в ряды Красной Армии.

Перед отбытием к месту службы, а она ждала его на Краснознаменном Балтийском флоте, молодые люди распрощались на берегу все того же Днепра и все при тех же свидетелях – березоньке и соловье.

Много всякого было сказано в ту незабываемую ночь. А под конец свидания они клятвенно заверили друг друга в верности, что бы там ни произошло в дальнейшей жизни. И, как потом оказалось, клятву свою сдержали, несмотря на то, что их разлука растянулась на долгие шесть лет. Но какие это были годы! А сколько всего пришлось пережить им! Ей – оккупацию и чуть ли не угон в Германию, а ему – две войны: финскую и Великую Отечественную.

Неизгладимыми страницами в памяти остались у краснофлотца Краснолицкого первые дни войны. В это время его служба проходила на полуострове Ханко (Гангут), который после завершения финской войны был передан Советскому Союзу в аренду на тридцать лет. Именно здесь была создана военно-морская база для защиты от вторжения фашистов в Финский залив и Ленинград.

Сто шестьдесят четыре дня длилась оборона полуострова. Но ни один из защитников гарнизона не смалодушничал и не струсил, хотя испытания, которые достались людям в черных бушлатах, были нечеловеческими: ежедневно гарнизон подвергался атакам фашистской авиации. И без того растерзанная земля еще с финской войны постоянно принимала все новые и новые незаживающие раны от бомб, снарядов и мин. А их насчитывалось от двух до шести тысяч при каждом налете авиации и ударах кораблей противника с моря.

Но силы защитников таяли. И хотя этот факт являлся наглядной реальностью, все равно он нисколько не тревожил краснофлотцев. И, как думалось Ивану, каждый матрос уже давным-давно принял для себя решение: умереть, но не сдаваться. На эту крайность настроился и Иван, мысленно простившись с любимой девушкой Марусей. Сколько раз она приходила к нему в особо трудные минуты и в момент смертельных передряг. И всегда поддерживала воина своей ласковой улыбкой с ямочками на щеках и нежным прикосновением ладоней. Пришла она и на этот раз. И пришла с радостным известием... А им оказался приказ Верховного Главнокомандующего об эвакуации в Ленинград героев неприступной крепости Балтики – Красный Гангут.

Эвакуация проходила в несколько этапов. Особенно трудным оказался последний – в ночь со второго на третье декабря 1941 года.

В этом походе не обошлось без потерь... Во второй половине ночи на вражескую мину напоролся турбоэлектроход «И. Сталин». Судно начало тонуть. Естественно, к нему бросились на помощь все корабли отряда, среди которых находился базовый тральщик, где служил старший матрос Иван Краснолицкий.

Гибнущему кораблю было оказано самое заботливое внимание. Спасатели прибыли вовремя и, рискуя собственной жизнью, сумели подобрать почти всех эвакуирующихся.

Особенно тяжело было вылавливать людей, оказавшихся в море.

Иван, вооружившись багром, также принимал активное участие в спасении утопающих солдат. Уже несколько человек  было им поднято на борт тральщика. Примеряясь к очередному несчастному – как бы половчей ухватиться за него багром – матрос, поскользнувшись и потеряв равновесие, сам оказался в морской пучине. Но этот неприятный эпизод совсем не обеспокоил его, а наоборот, придал ему еще большей волевой силы, которая увлекла его к утопающему. Он быстро подплыл к нему и, ухватившись одной рукой за шинель, сумел-таки удержаться на воде до тех пор, пока к ним не подоспела помощь с тральщика.

Все защитники Гангута, в том числе и за умелое проведение эвакуации с полуострова, были награждены правительственными наградами. Подвиги каждого в отдельности были отмечены по достоинству медалями «За оборону Ленинграда» и «За оборону Ханко»... И засверкала первая награда на груди у старшего матроса Ивана Краснолицкого. Конечно же, он был переполнен счастьем. И, конечно же, хотелось поделиться им. И не с кем-нибудь, а именно с ней, его Марусей, светлый образ которой навсегда поселился в душе. Теперь уже рядом с заслуженной наградой.

Так сложилась судьба, что Иван в скором времени был направлен на учебу в Ленинградское военно-морское политучилище. Эти занятия оказались скоротечными. И уже через полгода он в звании младшего политрука был назначен инструктором многотиражной газеты «За сталинские кадры». Газета находилась в ведении Военно-морского авиационного училища имени Леваневского.

Это училище поначалу дислоцировалось в Куйбышевской области, а в 1944 году окончательно прописалось в Николаеве.

К этому времени Иван Краснолицкий занимал должность корреспондента и постоянно на страницах многотиражки освещал повседневную жизнь училища, которое готовило летные экипажи, состоящие из пилотов, штурманов и стрелков-радистов.

Итак, Николаев. Город, который он знал и очень любил. Особенно море. Такое теплое и ласковое. Не чета Балтийскому – суровому и студеному. И потом: рядом раскинулась Херсонщина с Большой Лепетихой. А там – Мария. Скорей всего, учительствует. А вдруг... Нет, не может быть. Сердце говорило, подсказывало, что у нее все в порядке и девушка ждет Ивана, ждет встречи с не меньшей тягой, чем у него.

Надо было что-то предпринимать. А поскольку эта мысль терзала его и не давала покоя, Иван совершенно расклеился, и все у него валилось из рук. Он постоянно предавался мечтам о предстоящей встрече, решая про себя, какой она будет. Конечно, не обыденной: с появлением на пороге со словами, мол, здравствуйте, вот и я. Нет, свое появление он видел в ином плане. И однажды этот план окончательно вызрел, и корреспондент принялся осуществлять его.

Сначала надо было решить проблему с летчиком. Был такой на примете – Жора Черепень. Они подружились, когда Краснолицкий на страницах своей газеты рассказал, каким мастером в своем деле является этот человек, особенно в пилотировании и ведении боя с условным противником. Он был инструктором и весь летный опыт без остатка передавал курсантам, которые так же без остатка любили своего «батю».

Иван поделился замыслом с другом. Тот принял его. И однажды в момент прохождения зачетных полетов они отправились в сторону Большой Лепетихи.

Господи, как же взволновался Иван, когда под крылом «Пе-2» оказались рабочий поселок, до боли знакомые места и те самые «три свидетеля»... А вон и улица. И хата его дорогой Маруси...

Удивительным было то, что поселок уцелел. И здесь не чувствовалось кровавого месива войны. Враг отступил заранее, чтобы бросить все свои силы на подступы к Севастополю: там он решил дать отпор советским войскам.

Самолет снизился и на бреющем полете пошел вдоль улицы к Марусиной хате. Здесь сделал крутой вираж и, почти касаясь верхушек огромных тополей, взмыл кверху. Но Иван успел-таки послать свой привет милой сердцу девушке: треугольное послание с небольшим грузиком на бечевке затрепетало мотыльком и понеслось вниз.

«Вот и все», – подумал он тогда, бросая взгляд на удаляющийся двор, где, задрав голову, заливался лаем пес. Его гавканье поддерживали и соседские собаки. Но Иван не слышал этого хоровода: мощный рев самолета заглушал все посторонние звуки. А он с наслаждением заключил: «Скоро увидимся. Совсем скоро...». И увиделись. Но какой неприятностью обернулся посланный им привет!..

Как потом выяснилось, письмо приземлилось на соседский двор. И его обнаружил мальчишка, ученик третьего класса, где преподавала Мария Ильинична, слывшая в округе очень серьезным и требовательным педагогом, не позволяющим себе никаких аморальных отклонений, связанных с повседневностью. А тут любовное послание!.. Да к тому же пришедшее не по почте, а свалившееся прямо с небес, будто снег на голову.

Этот факт долго обсуждался поселковыми: дескать, вот вам и «непорочная Дева Мария», вот вам и «скромница»...

Разумеется, девушка, несмотря на переполнившие ее любовные чувства, все-таки обиделась на Ивана. И, как ей вдруг показалось, теперь, кроме «трех свидетелей», про их тайну знает весь мир. А ей прямо-таки до слез этого никак не хотелось. Не хотелось – и все тут!..

Весь неприятный жар души она высказала ему при встрече. Он терпеливо выслушал ее, глупо улыбаясь и почему-то не придавая никакого значения педагогическим сетованиям любимой девушки: пускай, мол, порезвится. Наконец, и она поняла это, сразу поникнув. А потом с неожиданной радостью прильнула к его груди с наградами, разразилась счастливыми рыданиями, облегчающими их души.

...В день Великой Победы они навсегда связали свои судьбы в одну, счастливо прожив вместе более шестидесяти лет!

 

Юрий Александров

 

Опубликовано в "Promotion Time" №9 (33) 2008


Default Theme
Layout
Body
Background Colorddd
Text color
Top
Background Color
Text color
Bottom
Bottom Background Image
Background Color
Text color